Осокин с сдержанною улыбкою неуклюже кланялся. Когда он повернулся, чтобы уйти, девушки загородили ему дорогу и, смеясь, продолжали хлопать и кричать "bis!"...
По всему двору крепко пахло дегтем и кожей. Темными закоулками провела нас девка-чернавка в обширную комнату - в "залу" и, молвив, что хозяин сейчас выйдет, ушла...
...Молю небо, чтобы записки эти попали к такому же ЧЕЛОВЕКУ, как я, кЧЕЛОВЕКУ в том смысле, какой имее..
-- Милостивый государь, прошу, однако, не забываться. -- Что? Да ведь вы меня не достанете, а я вас могу отсюда дразнить, как Юлькину болонку. И, во-первых, господа, какой он здесь генерал? Это там он был генерал, а здесь пшик! -- Нет, не пшик... я и здесь... -- Здесь вы сгниете в гробу, и от вас останется шесть медных пуговиц. -- Браво, Клиневич, ха-ха-ха! -- заревели голоса. -- Я служил государю моему... я имею шпагу... -- Шпагой вашей мышей колоть, и к тому же вы ее никогда не вынимали. -- Все равно-с, я составлял часть целого. -- Мало ли какие есть части целого. -- Браво, Клиневич, браво, ха-ха-ха! -- Я не понимаю, что такое шпага, -- провозгласил инженер. -- Мы от пруссаков убежим, как мыши, растреплют в пух! -- прокричал отдаленный и неизвестный мне голос, но буквально захлебывавшийся от восторга. -- Шпага, сударь, есть честь! -- крикнул было генерал, но только я его и слышал. Поднялся долгий и неистовый рев, бунт и гам, и лишь слышались нетерпеливые до истерики взвизги Авдотьи Игнатьевны. -- Да поскорей же, поскорей! Ах, когда же мы начнем ничего не стыдиться! -- Ох-хо-хо! воистину душа по мытарствам ходит! -- раздался было голос простолюдина, и... И тут я вдруг чихнул. Произошло внезапно и ненамеренно, но эффект вышел поразительный: все смолкло, точно на кладбище, исчезло, как сон. Настала истинно могильная тишина. Не думаю, чтобы они меня устыдились: решились же ничего не стыдиться! Я прождал минут с пять и -- ни слова, ни звука. Нельзя тоже предположить, чтобы испугались доноса в полицию, ибо что может тут сделать полиция? Заключаю невольно, что все-таки у них должна быть какая-то тайна, неизвестная смертному и которую они тщательно скрывают от всякого смертного. "Ну, подумал, миленькие, я еще вас навещу" -- и с сим словом оставил кладбище.
____________
Нет, этого я не могу допустить, нет, воистину нет! Бобок меня не смущает (вот он, бобок-то, и оказался!). Разврат в таком месте, разврат последних упований, разврат дряблых и гниющих трупов и -- даже не щадя последних мгновений сознания! Им даны, подарены эти мгновения и... А главное, главное, в таком месте! Нет, этого я не могу допустить... Побываю в других разрядах, послушаю везде. То-то и есть что надо послушать везде, а не с одного лишь краю, чтобы составить понятие. Авось наткнусь и на утешительное. А к тем непременно вернусь. Обещали свои биографии и разные анекдотцы. Тьфу! Но пойду, непременно пойду; дело совести! Снесу в "Гражданин"; там одного редактора портрет тоже выставили. Авось напечатает.
_________________
-- в высших сферах /(франц.)./ -- дедушка /(франц.)./
