Однако точно известно, что природная стыдливость не позволяла ему выставлять напоказ собственные мучения...
Вот один из многих примеров того, как безостановочно работает фантазия егопамяти. Вслед за Бергманом мы о..
езко: нетрудно было угадать, что он принадлежит одному из тех существ, которые не могут быть ни кем иным, как чиновницами известного класса, и притом матушками; другой был св..
- Как бывшая фамилия вашей супруги? - осведомился Вельчанинов, как бы не замечая совсем тревоги Павла Павловича.
- У нашего благочинного взял-с, - ответил тот, в смятении посматривая на вагоны и прислушиваясь.
- А, понимаю, за красоту.
Павел Павлович опять покоробился.
- А кто же у вас этот Митенька?
- А это так-с; дальний наш родственник один, то есть мой-с, сын двоюродной моей сестры, покойницы-с, Голубчиков-с, за порядки разжаловали, а теперь опять произведен; мы его и экипировали... Несчастный молодой человек-с...
"Ну так-так, все в порядке; полная обстановка!" - подумал Вельчанинов.
- Павел Павлович! - раздался опять отдаленный призыв из вагона и уже с слишком раздражительной ноткой в голосе,
- Пал Палыч! - послышался другой, сиплый, голос.
Павел Павлович опять засуетился и заметался, но Вельчанинов крепко прихватил его за локоть и остановил.
- А хотите, я сейчас пойду и расскажу вашей супруге, как вы меня зарезать хотели, - а?
- Что вы, что вы-с! - испугался ужасно Павел Павлович. - Да боже вас сохрани-с.
- Павел Павлович! Павел Павлович! - послышались опять голоса.
- Ну уж ступайте! - выпустил его наконец Вельчанинов, продолжая благодушно смеяться.
- Так не приедете-с? - чуть не в отчаянии в последний раз шептал Павел Павлович и даже руки сложил перед ним, как в старину, ладошками.
- Да клянусь же вам, не приеду! Бегите, беда ведь будет! И он размашисто протянул ему руку, - протянул и вздрогнул: Павел Павлович не взял руки, даже отдернул свою. Раздался третий звонок.
В одно мгновение произошло что-то странное с обоими; оба точно преобразились. Что-то как бы дрогнуло и вдруг порвалось в Вельчанинове, еще только за минуту так смеявшемся. Он крепко и яростно схватил Павла Павловича за плечо.
- Уж если я, я протягиваю вам вот эту руку, - показал он ему ладонь своей левой руки, на которой явственно остался крупный шрам от пореза, - так уж вы-то могли бы взять ее! - прошептал он дрожавшими и побледневшими губами.
Павел Павлович тоже побледнел, и у него тоже губы дрогнули. Какие-то конвульсии вдруг пробежали по лицу его.
- А Лиза-то-с? - пролепетал он быстрым шепотом, - и вдруг запрыгали его губы, щеки и подбородок, и слезы хлынули из глаз. Вельчанинов стоял перед ним как столб.
- Павел Павлович! Павел Павлович! - вопили из вагона, точно там кого резали, - и вдруг раздался свисток.
Павел Павлович очнулся, всплеснул руками и бросился бежать сломя голову; поезд уже тронулся, но он как-то успел уцепиться и вскочил-таки в свой вагон на лету. Вельчанинов остался на станции и только к вечеру отправился в дорогу, дождавшись нового поезда и по прежнему пути. Вправо, к уездной знакомке, он не поехал, - слишком уж был не в духе. И как жалел потом!
--------------------------------------------------------------------------- Впервые напечатано в журнале "Заря", 1870, январь-февраль. В отдельное издание 1871 г. автор внес мелкие стилистические поправки.
