Напрасно ему объясняли со всевозможной кротостью, что он обращается в неподлежащее место, что ему надобно направиться туда-то, что следует представ..
Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
Так, значит, в этот призыв глубин заложено нечто дурное? Не были ли Сирены, как обычай и стремится нас в том убедить, лишь ложными голосами, которых не следовало слушать, соблазнител..
Гуманизм романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»
Гуманизм романа Достоевского "Преступление и наказание" раскрывается в разных аспектах. Прежде всего, все содержание романа пронизано гуманистической идеей сострадания. Оно выступает ведущей силой, заставляющей героев переживать, мыслить, действовать. Узами сострадания связаны друг с другом многие персонажи романа. Так, Мармеладов когда-то женился на Катерине Ивановне, поскольку пожалел вдову, оставшуюся с тремя малолетними детьми на руках в "уезде далеком и зверском", в "нищете безнадежной". Пьянство Мармеладова не позволяет ему заботиться о близких, из-за этого порока голодают дети, страдает Катерина Ивановна, идет на улицу сопя. "Меня распять ладо, распять на кресте, а не жалеть!" - в нервном возбуждении возопил Мармеладов. Однако и он нуждается в сострадании, верит, что если не люди, то Бог когда-нибудь простит его. Жалея своего несчастного и безвольного отца, Соня отдаст ему на выпивку "тридцать копеек... последние, все, что было". Сочувствие заставляет Раскольникова помочь пьяненькому Мармеладову добраться от распивочной до дома. Жалеет Мармеладова и Катерина Ивановна, хотя она и проклинает, и даже бьет его. Поведение Катерины Ивановны в день смерти Мармеладова показывает, что любовь к ближнему глубоко заложена в человеческой душе, что она естественна для человека, даже если он этого не сознает. "И слава богу, что помирает! Убытку меньше!" - восклицает Катерина Ивановна у постели умирающего мужа, но в то же время она суетится около больного, даст ему пить, оправляет подушки. Узы любви и сострадания связывают Катерину Ивановну и Соню. Соня не осуждает мачеху, которая когда-то толкнула падчерицу на панель. Напротив, девушка защищает Катерину Ивановну перед Раскольниковым, "волнуясь и страдая и ломая руки". А немного позднее, когда Лужин публично обвиняет Соню в краже денег, Раскольников видит, с каким ожесточением бросается Катерина Ивановна па защиту Сони. С образом Мармеладова связана гуманистическая тема "маленького человека". Всякий человек, независимо от своего социального положения и личных качеств, достоин любви и внимания - эта мысль проходит через многие произведения русской классической литературы. У Достоевского тема "маленького человека" раскрывается в соотнесении с христианским пониманием любви к ближнему. Мармеладов не только беден и убог, по и виновен в страшном грехе - в страданиях семьи, в позоре дочери. Настаивая на праве Мармеладова на сострадание, писатель требует от общества высшей степени проявления гуманизма -"милости к падшим". Порфирий Петрович по-своему также проявляет "милость к падшим", указывая философу-мученику Раскольникову единственно возможный путь самоутверждения ("Станьте солнцем, вас и увидят"). Не лишен способности к состраданию даже Свидригайлов. Незадолго до своей смерти этот порочный человек поднимается на некую моральную высоту, обнаруживая свои добрые задатки. Он щадит Дуню, обеспечивает нормальные условия жизни сиротам Мармеладовых. Автор вновь и вновь доказывает: любовь и милосердие спасительны для человека, способность к любви составляет основу личности, без нее личность погибает. Благодаря общению с Соней, никого не обвиняющей в своей жизненной трагедии и продолжающей любить людей, Раскольникову открывается непреложная истина: сострадание могущественнее интеллекта, важнее социального протеста. С этого момента начинается нравственное пробуждение героя, отправная точка пути к "новой жизни". Роман Достоевского "Преступление и наказание", с его гуманистическим пафосом и проповедью всепрощающей любви, вернул в русскую литературу христианскую доминанту, утвердил па новом историческом этапе традиционные для русской культуры этические ценности.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
..... Видеть его я не мог, а осязавши, я получил впечатление чего-то холодного, мокрого, гладко ошлифованного... Я сел на него, чтобы отдохнуть... Не стану злоупотреблять вашим терпением, а скажу только, что когда немного спустя я зажег спичку, чтобы закурить папиросу, я увидел, что я сижу на могильной плите...
Я, не видевший тогда вокруг себя ничего, кроме тьмы, и не слышавший ни одного человеческого звука, увидев могильную плиту, в ужасе закрыл глаза и вскочил... Сделав шаг от плиты, я наткнулся на другой предмет... И представьте мой ужас! Это был деревянный крест...
"Боже мой, я попал на кладбище! - подумал я, закрывая руками лицо и опускаясь на плиту.- Вместо того чтобы идти в Пресню, я побрел в Ваганьково!"
Не боюсь я ни кладбищ, ни мертвецов... Свободен я от предрассудков и давно уже отделался от нянюшкиных сказок, но, очутившись среди безмолвных могил темною ночью, когда стонал ветер и в голове бродили мысли одна мрачнее другой, я почувствовал, как волосы мои стали дыбом и по спине разлился внутренний холод...
- Не может быть! - утешал я себя.- Это оптический обман, галлюцинация... Все это кажется мне оттого, что в моей голове сидят Депре, Бауэр и Арабажи... Трус!
И в то время, когда я бодрил себя таким образом, я услышал тихие шаги... Кто-то медленно шел, но... то были не человеческие шаги... для человека они были слишком тихи и мелки...
"Мертвец",- подумал я.
Наконец, этот таинственный "кто-то" подошел ко
мне, коснулся моего колена и вздохнул... Засим я услышал вой... Вой был ужасный, могильный, тянущий за душу... Если вам страшно слушать нянек, рассказывающих про воющих мертвецов, то каково же слышать самый вой! Я отупел и окаменел от ужаса... Депре, Бауэр и Арабажи выскочили из головы, и от пьяного состояния не осталось и следа... Мне казалось, что если я открою глаза и рискну взглянуть на тьму, то увижу бледножелтое костлявое лицо, полусгнивший саван...
- Боже, хоть бы скорее утро,- молился я... Но, пока наступило утро, мне пришлось пережить один невыразимый и не поддающийся описанию ужас. Сидя на плите и слушая вой обитателя могилы, я вдруг услышал новые шаги... Кто-то, тяжело и мерно ступая, шел прямо на меня... Поровнявшись со мной, новый выходец из могилы вздохнул, и минуту спустя холодная, костлявая рука тяжело опустилась на мое плечо...
