Bcпoминaя o тoм или инoм из cвoиx coвpeмeнни-кoв, oн вмecтe c кaждым из ниx кaк бы cызнoвa пepeживaл eгo жизнь, пpoxoдил c нa-ч..
Алексеевский равелин в 1862-65 гг. (Из моих воспоминаний). - Русская старина, 1901, N 12, стр. 576.} Ни в коем случае нельзя игнорировать еще одно авторитетное..
В 1833 году он умер. ВОЕННЫЙ ГИМН ГРЕКОВ (Сочинение Риги) Воспряньте, Греции народы! День славы наступил...
Образ Петербурга занимает значительное место в творчестве Достоевского. С этим юродом связаны многие воспоминания и ощущения писателя. Известно, что в 18 38 г. братья Достоевские по желанию отца поступили в Главное инженерное училище. После Москвы Петербург показался Достоевскому подчеркнуто угрюмым и холодным. Он предстал своеобразной средой, глубоко воздействующей на человека. Только здесь — в обстановке скуки, пошлости, преобладающих над искренностью правил приличия и деловитости — могли появиться пушкинские Германы, гоголевские Пискарев, Чертков, Башмачкин. Из этой среды выведены Достоевским герои “Бедных людей”, “Белых ночей”, “Преступления и наказания”. В романе “Бедные люди” главный герой, Макар Девушкин, постоянно испытывает чувство страха перед громадой дымящего и гремящего Петербурга. Образ мечтателя в повести “Белые ночи” освещен мягким и печальным полусветом летнего ночного Петербурга. Читателю ночная столица кажется намного спокойней и “дружелюбней”, чем яркий дневной город, который, однако, не может “согреть” его гранитные “внутренности”. В “Преступлении и наказании” тот Петербург, что воплощает величие власти и силы, остается вне романа. В Петербурге Родиона Раскольникова жизнь застыла в неподвижных, чуждых человеку формах. В них нет того исторического смысла и живой красоты, которые видел в граде Петровом Пушкин. Этому городу нельзя сказать: “люблю тебя...”. С ним вообще невозможно говорить, как, например, мечтатель “Белых ночей” разговаривал со знакомыми домами. В том Петербурге, где разворачивается сюжет “Преступления и наказания”, жизнь находится в состоянии социального и нравственного разложения. Первые же страницы романа переносят читателя в один из переулков Петербурга близ Сенной площади. “На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, все это разом неприятно потрясало и без того уже расстроенные нервы юноши”. Духота петербургских трущоб — частица общей атмосферы романа — душной и безысходной. Есть определенная связь между мыслями Раскольникова и “черепашьей скорлупой” его каморки, “крошечной комнатушки шагов шесть длиной”, с желтыми, пыльными, отставшими от стены обоями и низким деревянным потолком. Эта каморка — уменьшенная копия более грандиозной, столь же душной “каморки” большого города. Недаром Катерина Ивановна говорит, что на улицах Петербурга — словно в комнатах без форточек. Картину тесноты, удушающей скученности людей, находящихся “на ограниченном пространстве”, усугубляет чувство духовного одиночества. Люди относятся здесь друг к другу с недоверием и подозрением, их объединяют только злорадство и любопытство к несчастьям ближнего. Под пьяный хохот и язвительные насмешки посетителей распивочной рассказывает Мармеладов потрясающую своим трагизмом историю собственной жизни; сбегаются на скандал жильцы дома, в котором живет Катерина Ивановна. В романе возникает образ Петербурга мертвенного, холодного, равнодушного к судьбе человека: “необъяснимым холодом” веет на Раскольникова “от этой великолепной панорамы”, духом немым и глухим полна “была для него эта картина”. Серый, мрачный город, в котором на каждом углу расположены распивочные, зазывающие бедняков залить горе, а на улицах — пьяные толпы и проститутки, представляется своеобразным “царством” нищеты, бесправия, болезней. Мы чувствуем, что здесь можно задохнуться, появляется желание поскорее убежать подальше, набрать в легкие свежего воздуха, избавившись от “испарений” злости, ненависти и подлости. Городской пейзаж несет большую художественную нагрузку. У Достоевского пейзаж — это не только пейзаж впечатления, но и пейзаж выражения. Он внутренне связан с изображаемым человеческим миром и подчеркивает ощущение безысходности, испытываемое героями произведений Достоевского.
Тем временем:
... На этот раз мы узнали, что Наполеон очутился позади нашей армии, чтоб оттянуть ее от Парижа к Рейну. В первые часы тревоги, произведенной этим отчаянным маневром, нам велено было отступать. Но это движение продолжалось только несколько дней. Скоро в военном ареопаге, благодаря совету князя П.М.Волконского и энергической воле государя, решено было не поддаваться на удочку, закинутую ловким рыбаком, а идти твердо, всеми силами, на столицу Франции. Ему оставлен на приманку немногочисленный отряд, который своими усиленными бивуачными огнями должен был представить декорацию большого корпуса, готового дать неприятелю сражение. Пока происходили в главной квартире совещания и сделаны распоряжения, мы ночью шли скорым маршем на попятную. Что это за смутная, тяжелая ночь была! Солдаты, не успевшие отдохнуть от дневного похода, падали полусонные в сомкнутых колоннах, офицеры, будто опьянелые, ныряли на своих лошадях. ______________ * Здесь взят в плен генерал-майор Константин Маркович Полторацкий{444}. В изданной им брошюре он описал разговор свой с Наполеоном и свой плен.
Солдатам вообще на походе надоедали экипажи сановников, особенно не боевых, для которых надо было расступаться целым колоннам корпусов. При этом происходили смешные вещи. Например: едет маркитант главной квартиры, а командир гвардейского корпуса Лавров, не расслышав хорошо, скомандует: "раздайся! адъютант главной квартиры!" И колонны раздаются, сопровождая хохотом маркитанта в его торжественной колеснице. Надо прибавить, что к лишению сна примешивалось неудовольствие на отступление, которого не любит русский солдат. Известно, каким тяжелым, незаслуженным укором пало оно на голову великого полководца{444}, который перед русским людом виноват был только в том, что носил немецкую фамилию и не хотел драться во что бы ни стало, а перед некоторыми насмешниками в том, что нечисто изъяснялся по-французски. Вот мы и плетемся в сумраке ночи по большой дороге опять к Труа...
