А.В.Архипова Достоевский и "Отечественные записки" в 1876 году
В XVII томе полного собрания сочинений Ф. М. Достоевского нами был опубликован замысел незавершенного художественного произведения под названием "В повесть Некрасову". Это разрозненные заметки, обнаруженные в разных местах записной тетради 1876--1877 годов и снабженные пометами: "В повесть Некрасову", "Некрасову".1 Тогда же, в примечаниях, было высказано соображение, что "после окончания "Подростка", в конце 1876--начале 1877 г., Достоевский предполагал написать новую повесть для некрасовских "Отечественных записок" и таким образом продолжить свое сотрудничество в этом демократическом органе" (т. 17, с. 440). Материалы, обнаруженные в архиве А. Г. Достоевской, подтверждают эти соображения. В одной из записных тетрадей, которые Анна Григорьевна вела на протяжении многих лет и в которые вносила, в основном, все, что касалось ее денежных расчетов, связанных с издательской деятельностью и книжной торговлей, вписаны копии двух денежных документов. Один из этих документов -- письмо Ф. М. Достоевскому от 12 июня 1876 года из конторы "Отечественных записок":
"Милостивый государь Федор Михайлович
Главная контора "Отечеств<енных> записок" по приказанию Николая Алексеевича Некрасова честь имеет препроводить впредь Вам деньги тысячу руб. серебр<ом> и в получении денег немедленно уведомить контору. Примите уверение в совершенном уважении
Завед<ующий> конторою Гаснер. 12 июня 1876".2
Письмо это показывает, что сотрудничество Достоевского с "Отечественными записками" продолжалось после напечатания "Подростка" и что Некрасов даже выдал ему аванс под будущую повесть. Относительный неуспех "Подростка", отрицательный отзыв М. Е. Салтыкова-Щедрина об этом романе (см. т. 17, с. 345--346 и сл.) не остановили Некрасова, который, видимо, был заинтересован в участии Достоевского в своем журнале. В течение 1876 года Достоевский думал над повестью для "Отечественных записок". 18 (30) июля 1876 года он писал из Эмса жене: "Много думаю (с тоской и мукой) об окончании года, о Дневнике и обязательстве Некрасову. Ужасно, ужасно!"3. А. С. Долинин, комментировавший письма Достоевского, предположил, что речь идет о деньгах, перебранных за роман "Подросток", так как из письма М. Е. Салтыкова-Щедрина Н. К. Михайловскому было известно о долге Достоевского в 1000 рублей "Отечественным запискам".4 Это предположение Долинина повторили, но уже как утверждение, С. В. Белов и В. А. Туниманов в комментарии к тому же письму в подготовленной ими Переписке Ф. М. Достоевского с женой.5 Однако "обязательство Некрасову" -- не старый долг, а обещание дать в "Отечественные записки" новое произведение, аванс за которое был уже получен.6 Достоевский раздумывал над этим произведением. Возможно, что следами этой работы в записной тетради 1876--1877 годов были не только три маленьких фрагмента, объединенные нами в Полном собрании сочинений под заглавием "В повесть Некрасову", но и наброски других художественных замыслов этого периода (см. т. 17, с. 8--12). Ни один из них не был доведен до конца, ненаписанной осталась и повесть для "Отечественных записок". Взятую в качестве аванса тысячу рублей возвратила в журнал уже после смерти Достоевского вдова писателя. Об этом свидетельствует как упоминавшееся уже письмо Салтыкова-Щедрина Михайловскому от июня 1884 года,7 так и копия денежной расписки, находящейся в тетради А. Г. Достоевской: "Тысяча руб., выданная из редак<ции> "Отечест<венных> записок" 12 июня 1876, в ссуду Ф. М. Достоевскому, ныне иною получены. 11 мая 1884 А. Краевский".8
Таким образом, важный факт биографии Ф. М. Достоевского -- продолжение его связи с Некрасовым и "Отечественными записками" после завершения романа "Подросток" -- можно считать полностью установленным.
1 Достоевский. Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30-ти т. Л., 1976, т. 17, с. 10--11. В дальнейшем ссылки на это издание в тексте. 2 ИРЛИ, No 30712, л. 114, об. 3 Достоевский Ф. М. Письма. М.; Л., 1934, т. 3, с. 229--230. 4 Там же, с. 366. 5 Достоевский Ф. М., Достоевская А. Г. Переписка. М., 1979, с. 440. 6 О том, что редакция "Отечественных записок" ждала от Достоевского художественного произведения, говорится в письмах к нему А. Н. Плещеева от 29 августа 1876 года (Литературный архив. М.; Л., 1961, т. 6, с. 267) и М. Е. Салтыкова-Щедрина от 21 декабря 1876 года (Салтыков-Щедрин М. Е. Собр. соч.: В 20-ти т. М., 1976, т. 19, кн. 1, с. 36). 7 См.: Салтыков-Щедрин М. Е. Собр. соч.: В 20-ти т. М., 1977, т. 20, с. 38. 8 А. А. Краевский считался формальным издателем "Отечественных записок" вплоть до их закрытия в 1884 году. Поэтому А. Г. Достоевская возвратила деньги ему.
Тем временем:
...
Возможно, литейщик был прав и заново отлитый медный памятник простоит долго, хотя у меня лично нет твердой уверенности в этом, ибо все, что связано с Флобером, оказалось, увы, недолговечным. Он умер чуть менее столетия назад, оставив после себя одни только бумаги: бумаги, идеи, фразы, метафоры, структурную прозу, превратившуюся в звук. Собственно говоря, именно это и хотел оставить нам писатель, к огорчению его сентиментальных почитателей. Дом Флобера в Круассе был снесен вскоре после его смерти, и на его месте вскоре заработала фабрика, производящая алкоголь из порченого зерна. Уничтожить все изображения писателя ровным счетом ничего не стоило. Если один мэр, почитатель памятников, ставил их, то другой, какой нибудь партийный ортодокс, кое как прочитав то, что написал о Флобере Сартр, ревностно сносил их.
Я начал свой рассказ с памятника, потому что с него то все у меня и началось. Почему творчество писателя заставляет нас буквально охотиться за ним? Почему мы не можем оставить его в покое? Неужели нам мало его книг? Ведь именно этого желал для себя Флобер: мало кто из писателей верит в объективность написанного и незначимость самой личности автора, однако мы не желаем считаться с этим и упорно преследуем писателя. Нам нужен его облик, лицо, автограф, скульптура из девяностотрехпроцентной меди, фотопортрет, снятый модным фотографом, лоскут его одежды и локон его волос. Что заставляет нас вожделенно гоняться за реликвиями? Неужели нам мало того, что успел сказать нам писатель? Почему мы считаем, что именно мелкие житейские детали откроют нам что то о нем новое, еще неизвестное. После смерти Роберта Луиса Стивенсона его предприимчивая нянька, шотландка, не задумываясь, приторговывала прядями его волос, которые якобы начала срезать еще за сорок лет до его кончины. Поверившие в это искатели реликвий успели скупить столько волос с головы Стивенсона, что их с успехом хватило бы для набивки кушетки.
Посещение поместья Круассе я решил оставить на последний день. У меня было пять дней на осмотр Руана, но мой инстинкт, унаследованный с детства, подсказывал мне, что все лучшее следует оставлять напоследок. Не это ли движет всеми писателями? Не торопись, не торопись, лучшее все впереди...
